Таарабт рассказал всё о «Милане»: «Руки на шее у Кака, ночи в Hollywood, крики Абате»
Бывший игрок «россонери», недавно завершивший карьеру, вспоминает свой период в клубе в 2014 году
Адель Таарабт, выступавший за «Милан» и «Дженоа» и несколько дней назад объявивший об уходе из футбола, в интервью Gazzetta dello Sport поделился некоторыми историями о своем этапе карьеры в составе «россонери».
Период в «Милане», где он провел шесть месяцев на правах аренды в 2014 году, не закончился выкупом трансфера.
«Индзаги не хотел меня оставлять. Всё просто. В тот период я был лучшим, забив четыре гола и отдав две голевые передачи. И я говорю это со всем уважением к Робиньо, Кака и Балотелли, которые были очень сильными игроками. Зеедорф меня ценил. У нас были отношения почти как отца и сына. Дебют в Лиге чемпионов против «Атлетико» я помню до сих пор: в первом матче я провел потрясающую игру. Я думал, что останусь в команде, но этого не произошло, и я впал в депрессию. Вместе с несостоявшимся переходом в «ПСЖ» это два главных сожаления, которые я несу с собой».
Талант и сложный характер
«Никто не видел меня на тренировках. Я делал „сомбреро“, финты, двойные шаги. Я сводил Мексеса с ума. Балотелли даже сравнивал меня с Неймаром. Да, это правда: во время матчей я посылал тренеров куда подальше, если меня меняли, когда я этого не хотел. Но я всегда был добрым и вежливым. А вне поля я развлекался… Рестораны и дискотеки. В Милане после воскресных матчей мы ходили в Hollywood. Там мы встречали всех игроков из других команд. Было весело».
Руки на шее у Кака
«Это было упражнение: атака против защиты. Я не отдал пас Рики, и он начал кричать на меня несколько минут. Он не останавливался. В какой-то момент я схватил его за горло. Я потерял голову на секунду. В конце концов, мы извинились друг перед другом».
Крики Иньяцио Абате
«Он постоянно говорил. Иногда Зеедорф ставил меня на правый фланг, а Абате был крайним защитником. Он продолжал выносить мне мозг: „Иди сюда, иди туда, атакуй, защищайся…“. В какой-то момент я потерял терпение и сказал ему: „Заткнись!“. Он не имел ничего против меня, но на поле он был действительно тяжелым человеком. Впрочем, Иньяцио остается потрясающим человеком».